?

Log in

No account? Create an account
usual-side

Сон-трава


Миядзава Кэндзи


Я решила выложить свои переводы нескольких сказок, написанных Миядзава Кэндзи - японским писателем и поэтом начала 20 века. В большинстве из них речь идет о растениях и животных Японии. Есть в этих сказках какая-то особая прелесть, заключающаяся, возможно, в удивительно бережном отношении автора к окружающему нас храму природы.



Знаете ли вы сон-траву? Ботаники относят ее к прострелам из семейства лютиковых, а многие даже называют ее «белобородником» из-за седых ворсинок, покрывающих растение, но мне кажется, что эти слова совсем не подходят для такого нежного юного цветка.
Однако если меня спросят, что же такое сон-трава, то я, пожалуй, и не смогу толком объяснить.

Это все равно как ивовые сережки: в наших краях их называют синельками, но что такое синельки я внятно сказать не смогу. Во всяком случае, так же как уже в самом звучании слова «синельки» заложено чувство, возникающее при виде серебристых бархатных ивовых сережек, заложен мягкий свет начала весны, так и при слове «сон-трава» перед глазами отчетливо всплывают покрытые ворсинками черные атласные лепестки, мелкие, словно разрезанные на тонкие полоски, бледные бархатные листья, и появляющийся в июне сверкающий хохолок.
Сон-траву, этого близкого родственника красного анемона, приятеля ландыша и кандыка, просто нельзя не полюбить.
Взгляните. По форме цветок напоминает сделанную из черного атласа чашку странной формы, и эта чернота сродни темному густому цвету вина. Я решил обратиться к муравьям, непрерывно снующим у основания растения:
– Скажите, нравится вам сон-трава или нет?
– Очень нравится! – бойко ответили муравьи, – Впрочем, во всем мире не найдется существа, который бы не любил ее!
– Однако же, ее цветы совершенно черные!
– Нет, нет! Иногда лепестки, действительно, кажутся черными, но бывает, что они вспыхивают багрово-красными переливами.
– Вот это да! Неужели вам эти цветы видятся такими?
– Не только нам. Когда на них падает солнечный свет, то они, наверное, любому могут показаться красными.
– А, ну да, конечно, как же я сразу не сообразил, ведь вы всегда смотрите сквозь цветы.
– Листья и стебель тоже очень красивые, правда? Они словно усеяны нежными серебряными волосками. Если кто-нибудь из нас заболевает, достаточно не спеша провести по его телу одним таким волоском, и болезнь как рукой снимет.
– Правда?! Видно, вы и вправду очень любите сон-траву.
– Так оно и есть.
– Ну, и хорошо. До свидания, муравьи, удачи вам!
В точности так и было.
А вот другая история. На поляне в глубине леса из черных кипарисов живет Горный Человек. Вот сидит он раз на поваленном дереве повернувшись лицом к солнцу и вроде бы собирается выпотрошить и съесть птицу, так почему же его потемневшие золотистые глаза устремлены к земле? Похоже, он даже о птице своей забыл. А все лишь потому, что засмотрелся на цветок сон-травы на поляне, едва заметно колышущийся на ветру среди засохшей прошлогодней травы.
Кстати, мне сейчас вспомнился один ветряный день год назад, как раз в эту же пору.
Дело было на юге от сельскохозяйственной фермы в Койвай, на опушке самого западного из семи редких лесков. Там среди травы росли два кустика сон-травы, и на них уже появились нежные черные цветы.
Крохотные рваные клочки ослепительно-белых облаков беспорядочно неслись по небу, быстро заволакивая его и также быстро улетая на восток.
Солнце, вновь и вновь скрывавшееся за набегавшими на него облаками, то подобно серебряному зеркалу излучало белое сияние, то словно сверкающий драгоценный камень повисало над синей пучиной небес.
На фоне слепящей белизны покрытых снегом гор лежали полосатые желто-коричневые равнины, на которых то там, то здесь виднелись бурые квадраты свежевспаханных сельских полей.
Кустики прострела, захваченные чудом происходящих вокруг перевоплощений, тихо, как во сне, разговаривали друг с другом:
– Ну, вот, облако опять закрыло солнышко. Смотри, вон на то поле наползла тень.
– Как быстро они бегут! Вот и лиственница уже попала в тень... Все, пронеслось.
– А вот еще одно. Как темно стало! Все вдруг как-то подернулось синевой и стихло.
– Да, но смотри: облако уже наполовину проползло под солнышком. Сейчас снова станет светло!
– Ага, уже выходит! Ой, как светло стало!
– Нет, это еще не конец. Вот еще одно. Вон, смотри, тополь весь потемнел.
– Да. Так быстро все меняется, как будто кадры волшебного фонаря, верно?
– Ой, взгляни. По заснеженным склонам гор тоже скользит тень от облака! Вон там. И движется гораздо медленнее, чем здесь.
– Начинает спускаться. Ой, в этот раз так быстро, будто падает. Уже добралась до подножия горы. Куда же она делась, отсюда даже и не видно.
– Удивительно, и откуда только берутся облака… Ведь на западе небо, вроде, совсем чистое. И ветер все время дует, но, несмотря на это, тучи на небе все никак не исчезают.
– Похоже, облака появляются вон оттуда. Вот,- как раз появилось маленькое-маленькое облачко. Оно непременно станет большим.
– И правда, оно растет! Уже размером с зайца.
– Как быстро оно приближается! Ой, смотри, смотри, уже величиной с белого медведя.
– Опять закрывает собой солнце. Все снова погрузится во тьму, но как же красиво! Как же все это красиво! Контуры облаков словно обведены радугой!
В это время жаворонок, еще минуту назад заливавшийся трелями где-то далеко в западной части небосвода, стал приближаться, и, планируя на ветру со странно изогнутыми крыльями, приземлился возле двоих приятелей.
– Какой, однако, сегодня ветер! Это никуда не годится.
– А, здравствуй, жаворонок! Там, в вышине, должно быть, сегодня очень сильный ветер.
– Да, просто ужасный ветрюга! Стоит мне широко разинуть клюв, как ветер начинает свистеть в моем теле: «У-у-у», – как в бутылке из-под пива. Не очень-то легко при этом кричать или петь песни.
– Ничего себе! А если отсюда смотреть, кажется, что ветер – очень даже забавная штука. Вот бы и нам разок полетать.
– Сейчас не время. Подождите пару месяцев, а там хочешь-не-хочешь, придется лететь.
Прошло два месяца, и однажды по дороге в Гомёдзин я снова заглянул в то место. На покрытых густой зеленью склонах виднелись нежно-голубые, как глаза ребенка, цветы воробейника, а равнины Койвай искрились на солнце молодой зеленью луговой травы и овса. Ветер теперь дул с юга.
Весенние цветы сон-травы полностью преобразились, превратившись в пушистые шарики. Отливавшие оловом листья стоявшего на равнине тополя трепетали на ветру, росшая у подножья горы трава приобрела золотой оттенок, а хохолки сон-травы дрожали, колышась на ветру, и казалось, вот-вот взлетят.
В это время, спланировав низко над склоном, к ним подлетел жаворонок.
– Здравствуйте. Отличная погода. Как настроение? Теперь, кажется, самое время лететь.
– Да, мы отправляемся далеко-далеко. Вот, смотрим, какой ветер, нас подхватит и унесет с собой?
– И как настроение? Не хочется, должно быть, улетать?
– Да нет, ничего подобного. Мы свою задачу уже выполнили.
– Не страшно?
– Нет, ведь куда ни полети, все равнины одинаково залиты солнечным светом. Даже если ветер разбросает нас по разным местам, и мы упадем в какую-нибудь лужицу, солнышко по-прежнему будет нам светить.
– Конечно, конечно, вам нечего бояться. Я тоже не знаю, как надолго задержусь еще на этой равнине. Но если доживу до следующего года, то непременно совью гнездо на этом самом месте.
– Спасибо. Как легко дышится, – вот, это уж точно наш ветер! Прощай, жаворонок! – промолвил первый цветок.
– Прощай, жаворонок! – произнес второй.
– Прощайте, счастливо!
На поляну прилетел чистый прозрачный ветерок. Всколыхнул листья тополя вдалеке, и, пробежав волной по голубым росткам овса, взобрался на склон.
Пушистые хохолки сон-травы сверкнули на солнце, мягко, словно танцуя, вспорхнули и прокричали:
– Прощай, жаворонок! Прощайте, все! Спасибо тебе, солнце!
И, как бывает, когда звезда, вдруг распавшись, разлетается по сторонам, тотчас же рассыпались пушистые шарики цветов на серебряные волоски, сверкнули, и подобно жучкам-листоедам, полетели на север. А жаворонок пулей взвился в небо и исполнил короткую, но пронзительную песню.
Я задумался. Почему жаворонок не полетел на север вслед за серебряными волосками, а взмыл прямо в небо? Несомненно, это потому, что души цветков сон-травы отправились прямо на небо. И, должно быть, когда их было уже не догнать, жаворонок послал им вслед эту короткую прощальную песню. Что же стало с душами двух маленьких цветков, когда они попали на небо? Думаю, они превратились там в звезды с переменной яркостью. Ведь звезды с переменной яркостью иногда становятся совсем черными, так что их не видно даже из астрономической обсерватории, а иногда они, как говорили муравьи, сверкают красным светом.


Перевод с японского мой
А.К.

Comments

вау! совершенно удивительно написано. переводи еще :)
Спасибо! Уже перевела, скоро выложу.

Edited at 2009-02-21 12:47 am (UTC)
Спасибо за перевод!
Благодаря тебе будет возможность познакомиться с творчеством японских писателей.
Спасибо! Миядзава Кэндзи, конечно, очень специфический писатель, его сказки нравятся далеко не всем.
Скоро начну выкладывать перевод одного романа, вот он, я уверена, будет очень близок и понятен всем иммигрантам.

Edited at 2009-02-23 06:17 am (UTC)
большое спасибо,
я только что посмотрела фильм о жизни Миядзавы и сразу же захотелось прочесть что-нибудь из его произведений, Вы мне очень помогли.))
очень красиво
Я рада, что мои переводы пригодились! Кстати, если интересно, в Гиперионе недавно вышел сборник сказок Миядзава на русском языке (к сожалению, не в моих переводах).
спасибо, но сейчас купить его будет накладно, т.к. я в Германии, займусь этим летом, когда буду в Одессе))
Значит, по горячим следам. Прочёл. Перевод в целом ничего, рассказ так себе. Мягко скажем. Если же сказать жёстче, то писатель Миядзава Кэндзи по-русски не существует (в отличие от, например, Акутагавы, который существует настолько, что его даже Бродский цитирует).

Короче, по сути.

"вы всегда смотрите сквозь цветы" - фраза странная, не очень понятно, что это значит, надо прояснить. к тому же в голову приходит каламбур с "смотреть сквозь пальцы". это неряшливость.

"Вот сидит он раз на поваленном дереве повернувшись лицом к солнцу и вроде бы собирается выпотрошить и съесть птицу, так почему же его потемневшие золотистые глаза устремлены к земле?" - слегка аграмматично, поправь слегка, "так" тут режет.

– Какой, однако, сегодня ветер! Это никуда не годится.
– А, здравствуй, жаворонок! Там, в вышине, должно быть, сегодня очень сильный ветер. -
прости меня, но это диалог двух идиотов!

Вообще диалоги выглядят неестественно. В оригинале вряд ли так же.
...да, а начало напоминает "Знаете ли вы украинскую ночь?"!!! И это дико смешно! Редкий японский жаворонок долетит до середины Днепра!
Саша, огромное спасибо за комментарии! Не хочу сейчас впопыхах вносить изменения, как-нибудь, когда будет настроение, еще раз пройдусь по всему тексту.